в какие роли играют люди
Треугольная история
Треугольник Карпмана — известный термин, который используется не только психологами, но и широким кругом читателей.
К гештальт-терапии он не имеет отношения, являясь детищем трансактного анализа.
Он был предложен Стивеном Карпманом в 1968 году для описания созависимых отношений.
Но тем и хорош практический подход, что можно совмещать полезные феномены из разных парадигм для лучшего объяснения того, что происходит с человеком.
А я именно так и делаю.

Согласно этой модели, люди во взаимодействии занимают одну из трёх ролей:
  • агрессора, кто оказывает давление, преследует,
  • жертву, которая ощущает это преследование,
  • спасателя - он вмешивается, чтобы помочь ситуации или слабому
      Принято думать, что спасатель всегда спешит на помощь жертве.
      Но бывает, он скрыто хочет, чтобы в ситуации ничего не изменилось.

      Резонный вопрос: с чего вообще в общении всё начинается?
      Кто провоцирует вхождение в треугольник?
      Кто появляется первым: курица или яйцо?

      Первая мысль: кто-то решил гнетуще воздействовать на «слабых», воспользоваться своей силой? Будь то муж, что чаще задерживается на работе в дали от контроля жены, сидящей в декрете. Или начальник, решивший выдать неполную зарплату своим подчинённым…
      В этой модели есть субъект, который взял и решил всем навредить.

      Но бывает, что и нейтральные действия оказываются трактованы как агрессивные:
      ты решил поехать в отпуск, но не учёл моих интересов. Ты плохой, угнетатель, не считаешься с моим мнением.
      Так появляется Жертва...

      Спасатель вообще может взяться из ниоткуда.
      «Вам заказать обратный звонок?», «Возможно, вам подойдут наши рекомендации?
      Так, постепенно чужие интересы уводят вас от первоначальной цели…
      Кто был первым: курица или яйцо?
      Противоположностью «святой троице» является метапозиция.
      • Это промежуточное положение, в котором есть все роли, все чувства и все выборы.
      • Это пространство возможностей.
      • Это наблюдение за тем, что происходит, как происходит и какие реакции вызывает у участников взаимодействия.
      Метапозиция — «объективное» мнение, которое не поддерживает ничьей стороны.
      Человек в метапозиции может свободно делать выбор с учётом своих текущих потребностей, интересов и текущей обстановки.
      Метапозиция — это оазис среди ролей.
      Психотерапевт стремится находиться в метапозиции. Это его рабочая форма… халат, если хотите.
      Метапозиция позволяет не ограничиваться набором уже известных схем.

      Задачей терапии является приглашение клиента в метапозицию.
      Может быть, в какой-то степени метапозиция напоминает «беспринципность».
      Но я сомневаюсь, что это правомерно. Мне слабо представляется, какие-такие чёткие принципы есть, например, у жертвы…
      Поэтому мы не будем этого делать, а сосредоточимся лучше на том, когда человек начинает покидать треугольник и встаёт перед дверью с надписью «метапозиция»
      Естественно, мы все пристрастны и не можем быть полностью «объективными».
      Объективность — умение удержать в голове хотя бы несколько стратегий, вариантов, схем. А не две, или ещё чего проще - одну.
      Можно подумать, что от выхода из треугольника Карпмана все сразу получают пользу.
      Но вы удивитесь: ведь сначала жизнь людей без треугольника осложняется ещё больше!

      Когда вы выбираете метапозицию, вам приходится брать ответственность и сталкиваться с тем, что жизнь в общем-то разнообразна. Нужно постоянно осознавать свои изменяющиеся интересы, идти на диалог, выстраивать общение каждый раз заново.

      Если вы — жена, угнетаемая мужем, то выйдя из жертвенной позиции вы столкнётесь с необходимостью принимать решения, действовать спонтанно и даже порою брать на себя всю ответственность. Она конечно же в первое время окажется неподъёмной, поэтому велико искушение свалиться обратно, в знакомый уклад.

      Нахождение в треугольнике облегчает жизнь, создаёт понятное распределение ролей
      Если вы перестаёте быть жертвой, вы лишаетесь мощного источника внимания.
      Больше нет уникальности в душещипательных рассказах, как вас «задвинули», «уценили». Нужны новые события, наполняющие жизнь, чтобы ими делиться... а их ещё пока нет.

      Если вы теряете роль спасателя — становится некого защищать и быть благородным.
      Вчерашний спасатель искренне страдает, ведь всё, к чему он привык, так это делать жизнь других людей лучше. Теперь необходимо совершать усилие, чтобы понять, а чего хочется самому. А это, поверьте, нелёгкий труд.
      Спасатель сталкивается с одиночеством. Он обнаруживает, что без своей спасательской роли он никому не нужен. Окружение также считывает, что с этого человека нечего взять, и просто «отваливается».

      Пожалуй, кто меньше всего теряет при выходе из треугольника, так это агрессор.
      Просто его активные действия становятся как бы правомерными и не обрастают тоннами оценочного смысла.
      Агрессор — это активная позиция в треугольнике. Когда мы убираем «плёнку» оценочности, мы получаем всего-то деятельного человека, который трудится на собственное благо.
      Можно приводить разные примеры, опровергающие это положение, но важно одно: агрессор старается для себя, и уже поэтому это для него «хорошо».

      Общение даже теряет определённую прелесть
      Нахождение в ролях — это же дополнительный источник переживаний!
      Выход из треугольника чреват дефицитом опиатов и раздражённых рецепторов.
      Гнев в той степени, в которой он выражался, становится бесполезным.
      Обида не приносит желаемого результата, а гордость сменяется ощущение тлена и безысходности.
      Роли выступают в качестве драйверов жизни. Они привносят в неё элемент постановочности, драмы.

      В ходе терапии мы восстанавливаем метапозицию, ощущение и право выбирать, в каком состоянии находиться сегодня. Мы снижаем «громкость», убираем «трагичность» событий, их непреодолимое влияние. Вслед за этим человек обнаруживает, как много у него начинает получаться.
      Но я напомню, что не для всех этот переход заканчивается удачно. Выгоды прежнего положения сильно затемняют пока ещё призрачные выгоды от нового поведения.

      Теперь можно быть свободным, но что делать с этой свободой?